Из каталога персональной выставки Максима Светланова в Читинском художественном музее. Июнь 1983 года.

Читинский художественный музей экспонирует работы Максима Рейха. Областью приложения творческих сил московского художника является книжная графика. В этом виде искусства он специализировался, обучаясь в Московском полиграфическом институте. Созданная им в процессе учебы иллюстративная серия к научно-популярному изданию «Человек и энергия», была отмечена медалью ВДНХ. Занятия в мастерской известного советского графика, заслуженного художника РСФСР Дмитрия Бисти, энтузиаста и активного пропагандиста идеи целостного книжного ансамбля, привели к созданию Максимом Рейхом ряда работ, в которых художник отчетливо сформулировал свое кредо.

Влияние энергетических работ Дмитрия Бисти сказалось в активизации усилий глубокой
духовной насыщенности графических листов — синтезе линейно-цветовых построений,
интерпретирующих литературный текст. Итогом обучения явилось художественное оформление повести А.С. Пушкина «Пиковая дама», в котором М. Рейх продемонстрировал не только способность блестящего владения техникой пера, но и умение глубоко мыслить, находя точную графическую форму для выражения идеи произведения. Развивая эту идею графическими средствами, художник настраивает будущего читателя на встречу с повестью, известной в литературном мире как одной из загадок пупшинской прозы.

Локализуя фигуру Германна, художник зрительно усугубляет психологизм его
одиночества, противопоставляя ему единство резко очерченных фигур представителей высшего общества, лишенных каких бы то ни было индивидуальных черт. Ритм сменяющих друг друга разворотов внезапно обрывается в финальной иллюстрации, исполненной
мажорного звучания, несмотря на трагичность ситуации. Германн свободен. Он более
не нуждается в маске благопристойной сдержанности. Именно это и позволяет
художнику изменить привычную графическую акцентировку финала повести.

В творческом диапазоне М. Рейха особое место занимает тема Востока, любовь к которому
художник унаследовал от своего отца — графика Михаила Рейха. Иллюстрации его к романам
В. Яна «Чингиз-хан» и «Батый» хорошо известны советскому читателю.

Работая в станковой графике, Максим Рейх создает семь листов, посвященных широко
отмеченному ЮНЕСКО юбилею Авиценны. В сложных многофигурных композициях
освещаются разные аспекты жизни и творческой деятельности великого ученого.

В совсем ином ключе выполнены иллюстрации к сборнику узбекского поэта Шукрулло «Сундук с драгоценными камнями». Вплетенный в плавную текучесть линий, зеленый цвет
созвучен медлительной гармонии Востока. Изящное начертание текста, вводимого
в иллюстрации, ассоциируется с движением прохладных струй воды, так бережно хранимых
на Востоке.

Иллюстрируя сборник «Афганской поэзии», М. Рейх демонстрирует виртуозную технику
владения пером. Положив в основу рисунка тенденцию непрерывности, свойственную
восточной орнаментике, художник изобразительными средствами возрождает сад
поэзии, известный на Востоке как место, где происходили традиционные состязания
поэтов — мушоира.

Восприятие черно-белых иллюстраций приближается к многоцветной поэтической
палитре благодаря найденному художником пластическому принципу.

В сотрудничестве с московским издательством «Молодая гвардия» художник оформил ряд
молодежных изданий, в числе которых сборник-напутствие молодым «Мы строим дом». В основу иллюстраций положены сюжеты русских народных пословиц и поговорок. Выполненные в манере лубка иллюстрации объединяют разные по стилю и по времени создания тексты в зрительный ряд, следуя по книге в плясовом разливе свадебного веселья.

Иное звучание приобретает тема русской земли, памяти в иллюстрациях к прозе Владимира
Крупина «Кольцо забот». Изобразительный ряд в книге предшествует тексту, являясь
своеобразным запевом к нему. Покрытое славой многострадальное русское поле и есть тот
главный образ, на котором акцентирует внимание художник. Персонификация этого
образа придает ему особую силу звучания. Единая ситцево-цветочная рамка обрамляет
своеобразный графический запев.

В этой работе художник пропагандирует свой взгляд на назначение иллюстраций в книге. Он противник традиционно-вспомогательнои роли иллюстраций. Выступающая в тесном союзе
со словом, вскрывающая его глубину и своеобразие, дополняющая его, иллюстрация —
активная и равноправная часть книжного организма. Дублирование же слова изображением делает иллюстрацию пассивной, лишая ее основных функциональных качеств. Проблема иллюстрации существует давно. И остроту ее подтверждает позиция многих
издательств, сводящих задачу художников, работающих в книге, лишь в откорректированном
повторе событий, положенных в основу художественного произведения. Именно этой
позицией и объясняется долгая жизнь на книжных прилавках книг молодых авторов,
чьи произведения не раскрыли в своих работах художники.

Действенность и активность, пафос жизни, созидания — вот те основные черты, которые
должны присутствовать в иллюстрациях. Эту позицию своего учителя Дмитрия Бисти целиком разделяет Максим Рейх, избрав для себя путь достижения в иллюстрациях названных особенностей. Не сообщая иллюстрациям категоричности звучания, не возвышая их аскетизм до абсолюта, М. Рейх лишает их признаков диктата. Аскетизм его иллюстраций
не является культом, он будничен, но эта будничнссть исполнена разума и убежденности.

Живя в современном мире, человек изнурен той потребляющей его нервную систему нагрузкой, которой являются все его внешние связи. Сохранить способность эмоционального восприятия мира, не перегружать драматизмом изображения, подключать к эстетическому
нюансу иллюстраций аппарат размышлений читателя-зрителя, подарить ему радость более
глубокого и полного видения мира во всех его проявлениях — в этом видит свое назначение
Максим Рейх.

Работая над программным графическим циклом к трагедии Гете «Фауст», художник реализует свою идею. Он отступает от привычного канона, исключая фигуративное решение. Проявления могучего человеческого духа, подтверждающего свою силу в столкновениях с низменным, циничным духом зла и отрицанья, положены художником в основу графических композиций. Исключая столь живописные внешние события, происходящие с доктором Фаустом, художник сосредоточивает все внимание на смятении его духа, ищущего, движимого жаждой познания, жаждущего истины, смысла жизни, и обретении им твердости в найденном решении совершить деяние ради будущего.

Пластика развития художественного образа, адекватного духу Фауста, проста и выразительна. Художник вводит в пространство листа знаковые символы, являющиеся своеобразным ключом к прочтению идеи произведения. Внутренний мир человека сложен, но ему в большей степени присущи высокие проявления, такие, как великодушие, любовь, самопожертвование, которые не имеют конкретного зрительного эквивалента. Отыскать его, дать возможность читателю-зрителю осознать его в синтезе графических средств, сообщив тем самым изображению особую глубину и значимость, — такова идея художника.

С.Г. Иванчева
искусствовед.